Вы получили письмо из суда по семейным делам, а в нём приглашение на встречу в подразделении помощи при суде по семейным делам (יחידת הסיוע). В приглашении она будет обозначена как пгишат махут — сокращение от «мейда, хикерут ве-тиум», то есть встреча информирования, знакомства и координации. Дальше я называю её ознакомительной встречей.
Приглашение ещё не означает, что против вас подан иск. Оно означает, что запущена предусмотренная законом процедура, которая предшествует семейному спору в суде.
Начнём с конца. Явиться по приглашению необходимо. Но подписывать в тот день соглашение или принимать на себя юридическое обязательство вы не обязаны, и перед любой подписью у вас есть право выйти и посоветоваться.
Кого касается процедура урегулирования семейного спора?
Прежде чем подать семейный иск, подают заявление об урегулировании спора (בקשה ליישוב סכסוך). Так устроен Закон об урегулировании споров в семейных конфликтах.
И вот пункт, который для русскоязычных читателей часто оказывается решающим. Процедура распространяется и на супругов, не принадлежащих к одной религии: определение развода в самом законе включает и расторжение брака по отдельному закону 1969 года о юрисдикции в таких делах. Брак, заключённый за границей, брак без религиозного обряда, разная вера супругов — ничто из этого само по себе не выводит вас за рамки процедуры. Вопрос о том, какая инстанция в итоге будет рассматривать спор, решается отдельно и зависит от обстоятельств.
Исключения есть, и они существенные. Иск о разводе или расторжении брака, поданный по согласию обеих сторон, под определение не подпадает. Закон не применяется и там, где место жительства одной из сторон находится за пределами Израиля — что напрямую касается тех, у кого супруг остался в стране исхода. Отдельно стоят срочные ситуации, включая насилие в семье.
Само заявление — стандартная форма. Излагать в ней доводы, обстоятельства конфликта или вопрос подсудности запрещено: только данные сторон. Из-за этого кажется, что заполнить её можно самому за десять минут. Подавайте её только после консультации с адвокатом или через него. Её подача открывает дверь во весь процесс, и от даты подачи отсчитывается дальше всё.
Сколько всё это длится и когда можно подать иск?
Точные даты в каждом деле считаются отдельно, и именно их стоит проверить с адвокатом. Но рамка выглядит так, и её полезно держать в голове.
После подачи заявления стороны приглашаются на срок до четырёх встреч. Они должны уложиться примерно в полтора месяца, и подразделение вправе однократно этот срок продлить.
Параллельно идёт период приостановки: обычные иски по предмету спора в это время, по общему правилу, не подаются. Ориентировочно это около двух месяцев с момента подачи заявления, чуть дольше, если срок встреч продлевали. Затем следует короткий промежуток, в который стороны сообщают, готовы ли они продолжать согласительный процесс, и лишь после этого открывается окно для подачи иска — причём у того, кто подал заявление первым, есть в этом окне небольшая фора, при условии что он на встречи являлся.
Приостановка не запирает дверь наглухо. Закон допускает и в этот период обращаться за срочной или временной защитой: вопросы безопасности, общения с ребёнком, времени пребывания ребёнка с каждым из родителей (זמני שהות, «зманей шеут»), временного содержания. Но это не способ обойти процедуру. Нужно показать, что дело действительно срочное и что ожидание грозит реальным ущербом.
Отсюда два практических следствия, которые я вижу в делах постоянно.
Первое: отсчёт ведётся от дня подачи заявления, а не от дня встречи и не от какого-либо решения суда. Люди регулярно считают от встречи и опаздывают. Суды по этому вопросу высказывались недвусмысленно.
Второе: если производство по заявлению закрыли, это само по себе не сокращает период приостановки. Чтобы его сократить, нужно отдельно об этом просить и получить решение. Здесь тоже есть практика, и она устойчива.
Порядок подачи влияет не только на скорость. Он иногда влияет и на то, где спор будет рассматриваться — в суде по семейным делам или в религиозном суде. Поэтому вопрос «кто подаст первым и когда» стоит выяснить как можно раньше.
Почему на первую встречу приходят без адвоката, и кто сидит в комнате?
На первую встречу вы приходите в одиночестве. Так устанавливают правила, а в официальном бланке это уточнили прямо: без адвоката. Тот адвокат, которому вы платите, остаётся снаружи.
Кто же в комнате? Социальный работник от подразделения, а по закону возможно и присутствие юриста от самого подразделения — со стажем не менее пяти лет в семейном праве. Участвует он во всех встречах или в части, решает подразделение. То есть юрист там может быть, а может и не быть.
Это не встреча с органами опеки, но и не консультация психолога. Роль юриста подразделения принципиально отличается от роли вашего адвоката: он не ваш представитель и не обязан отстаивать именно вашу позицию. Это не упрёк в его адрес. Но это ровно та причина, по которой сказанное в комнате нельзя считать полученной вами юридической консультацией.
Официальное объяснение состоит в том, что первая встреча предназначена для знакомства, оценки конфликта и информирования, а не для попытки урегулировать юридический спор. Со второй встречи, если подразделение назначит её именно для согласительного процесса, представители сторон уже могут быть допущены.
Что вам могут предложить на встрече и что вы не обязаны подписывать?
По рассказам клиентов картина на практике выглядит иначе. Люди описывают встречи, посвящённые почти целиком проверке возможности договориться, а не знакомству. И внутри этого давления им говорят вещи, которые я слышу повторяющимися от людей, друг с другом незнакомых: что адвокат только удорожает процесс, что адвокаты тянут дела ради заработка, что на этой стадии представительство не нужно. Это частные сообщения клиентов, а не исследование работы подразделений. Но они повторяются достаточно часто, чтобы я предупреждал об этом каждого. Человек сидит в комнате один, в самую тяжёлую неделю своей жизни, и слышит это от специалиста, которого воспринимает как нейтрального и связанного с системой.
Закон при этом направлен на то, чтобы помочь сторонам договориться мирно и сократить необходимость судебного разбирательства. Моя критическая оценка состоит в другом: стремление завершить конфликт быстрее иногда вступает в противоречие с интересами конкретного человека. Правила ведения процесса и процедура выстроены ради предметного выяснения прав — прав детей и взрослых. Срезание углов обычно происходит за счёт именно этого, потому что время, которое выяснение требует, и есть то время, которое предлагается сэкономить. Согласие имеет ценность тогда, когда оно дано после понимания последствий, а не под давлением и не из-за нехватки информации.
Что делать практически. Как только приглашение пришло и до самой встречи — назначьте консультацию. Не пятиминутный телефонный разговор, а реальную встречу с адвокатом, на которой разбирается, что есть и чего не хватает. Выясните, кто уже подал заявление и какого именно числа: от этой даты отсчитывается весь график. Перед встречей с социальным работником стоит обсудить с адвокатом вопросы о детях, об имуществе и о том, какие документы уже есть на руках. Если прозвучит нечто похожее на юридический совет, запишите и передайте своему адвокату в тот же день.
А если предложат что-то подписать — попросите возможность сначала посоветоваться. Это предусмотрено правилами процедуры. Вы вправе на любой стадии заявить, что не заинтересованы в согласительном процессе, и принудить вас к компромиссу или к подписи никто не может.
Формальное уведомление подаётся в форме 3, и там есть различие, которое стоит знать. Уведомление о том, что согласия на продолжение нет, может быть подано за подписью одной стороны — вашей. Варианты, означающие продолжение процесса или достигнутое соглашение, требуют подписей обеих.
Обязанность явиться — не обязанность согласиться. Это разные вещи, и смешивать их не стоит.
Д-р Игорь Глидер, адвокат и нотариус, лицензия № 33861
Адвокатское бюро Глидер, Шрагель-Эрез · сентябрь 2026
