Суд назначил соцработника и обязал его подать отчёт о вашей семье. Или отчёт уже лежит в деле, и вы не узнаёте в нём свою семью. Вопрос один: что вам разрешено сделать, на какой стадии и в какой инстанции. Часть возражений сохраняется, только если заявить их вовремя. Кто откладывает всё до апелляции, рискует опоздать.
Сначала уберём недоразумение, из-за которого репатрианты регулярно вредят себе в этой ситуации. Социальный работник по процессуальным вопросам (עובד סוציאלי לעניין סדרי דין, «овед социали ле-иньян сидрей дин»; в обиходе и в самих постановлениях — עו"ס לסדרי דין, «ос ле-сидрей дин») — это не «органы опеки» в привычном вам смысле. Она не приходит забирать детей. У неё нет таких полномочий, и это не её функция. Изъятием ребёнка занимается другое должностное лицо и по другому закону — по Закону о молодёжи 1960 года. Родитель, который приходит на встречу как на бой с системой, отнимающей детей, производит ровно то впечатление, которое ему повредит.
Но это и не консультация психолога. Её задача — собрать сведения о семье, оценить положение и представить суду выводы и рекомендации. Всё сказанное вами может попасть в письменный отчёт — не обязательно дословно и не обязательно в вашей формулировке. Судья прочтёт этот документ прежде, чем решать вопрос о родительской ответственности и времени пребывания детей.
Полномочия соцработника происходят из одного закона: חוק הסעד (סדרי דין בעניני קטינים, חולי נפש ונעדרים), תשט"ו-1955 — «хок ха-саад», 1955 год. Название сбивает с толку. Слово «саад» здесь — историческое имя министерства благосостояния, а не юридическое «средство защиты». Это процессуальный закон. Он применяется в любом деле, где суд решает судьбу несовершеннолетнего, не являющегося стороной, — а в разводе дети стороной почти никогда не бывают. За пределами этого закона полномочий у соцработника нет: словосочетание «овед социали ле-иньян сидрей дин» не встречается в Правилах суда по семейным делам 2020 года ни разу.
Можно ли оспорить само назначение отчёта?
Родители принимают постановление о назначении как данность. Но статья 2 закона сформулирована как право суда, а не как обязанность: суд «вправе распорядиться» (в оригинале: "רשאי בית המשפט לצוות"). Назначать отчёт в каждом деле никто не обязан. Бывают случаи, когда ошибка — само назначение.
Окружной суд Тель-Авива, судья Шауль Шохат, заместитель председателя, 12.3.2023, дело 49825-01-23. Такое постановление было отменено. Отец подал иск о совместной родительской ответственности и равном времени пребывания. Подал через три с половиной года после того, как суд утвердил согласованные сторонами договорённости, основанные на предыдущем отчёте. Суд по семейным делам 4.1.2023 назначил всеобъемлющий отчёт — после подачи возражения, до предварительного заседания, на основании утверждений, которые не были ни детализированы, ни доказаны.
Апелляционная инстанция привела три довода.
Решение было преждевременным. Статья 74 Закона о правоспособности и опеке возлагает на того, кто просит изменить утверждённую судом договорённость, бремя показать изменение обстоятельств. Утверждений в исковом заявлении для этого мало.
Объём не был соразмерен спору. Фактически речь шла о добавлении ночёвки через выходные. Заказан был отчёт обо всей родительской ответственности и всём распределении времени. Суд прямо указал: вопрос, по которому запрашивается рекомендация, можно очертить, вместо того чтобы заказывать сплошную проверку.
И проведение отчёта на той стадии не отвечало интересам девочки — оно без нужды втягивало её в конфликт родителей.
Там же прозвучал довод, который стоит услышать и за стенами зала. Правила гражданского судопроизводства требуют баланса между интересами сторон и общественным интересом. Отчёт, заказанный без необходимости, отодвигает в очереди другую семью. Судья привёл пример из другого дела: отдел социального обеспечения сообщил, что ожидание отчёта составляет от шести до восьми месяцев, и отчёт, заказанный в августе 2022 года, к марту 2023-го так и не поступил.
Практический вывод простой. Возражать нужно на стадии постановления, а не после. Родитель, который дождался отчёта, прошёл проверку и начал спорить, только когда результат оказался неудобным, ведёт куда более тяжёлую борьбу, чем мог бы вести на той неделе, когда решение было вынесено.
Насколько судья связан рекомендациями отчёта?
Судья не обязан их принимать. Но бремя обоснования отступления тяжёлое. Окружной суд Хайфы, судья Хананэль Шараби, 26.9.2023, дело 10010-09-23: отчёт не является заключением эксперта, но у него особый статус, и для отступления от рекомендаций требуются веские мотивы (в оригинале: "נדרשים נימוקים כבדי משקל בכדי לסטות מהמלצותיו"). Судья добавил: чем основательнее и подробнее выглядит отчёт, тем более исключительным будет отступление.
Стоит посмотреть, в какую сторону правило сработало. Первая инстанция отказалась разрешить ночёвку девочки года и семи месяцев в доме отца — вопреки рекомендации отчёта. Апелляционная инстанция вмешалась и ночёвку разрешила: в первый месяц в присутствии второго взрослого, затем без сопровождения. Причина — мотивы судьи для отступления оказались недостаточно вескими. То есть правило защитило отчёт от судьи, который с ним не согласился.
В обратном направлении картина замыкается. Верховный суд, судья О. Фогельман, 11.10.2021, дело 4434/21: отклонена просьба о разрешении на апелляцию по решению, в котором первая инстанция как раз отступила от рекомендаций и установила совместную опеку. Мотивированное отступление не оправдывает вмешательства в третьей инстанции.
Вывод неутешителен для тех, кто рассчитывает просто выразить несогласие и надеяться. Отчёт — не приговор. Но чтобы его сдвинуть, нужен материал. И самый сильный материал — не «рекомендация ошибочна», а «документ составлен не так, как того требует суд».
Когда отчёт не выдерживает обязанность проверки, и что закон даёт вам заявить?
Отчёт построен в основном из того, что люди рассказали соцработнику. Обычным требованиям допустимости доказательств он отвечать не обязан. Но, разрешив это, практика тут же поставила условие.
Окружной суд Хайфы, судья Эсперанса Алон, 12.7.2021, дело 47810-06-21. Соцработник не может опираться на информацию — какой бы она ни была, — не проверив её по существу, не получив реакции тех, кого она касается, и не сопоставив её с другими источниками (в оригинале: "אלא אם בדק אותו לאשורו, תוך קבלת תגובת המעורבים והצלבתו עם מידע ממקורות נוספים").
В том же абзаце определён вес этой обязанности. Проверка достоверности — публичный и правовой долг соцработника, и на нём стоит или рушится доверие, которое суд оказывает его позиции (в оригинале: "ועליו קמה ונופלת מידת האמינות שבית המשפט מייחס לעמדתו"). Достоверность отчёта не дана заранее. Она производна от качества проверки. И сказал это сам суд.
Отсюда мерка, которой можно измерить документ. Отчёт, весь вес которого держится на версии одной стороны — не сопоставленной с другим источником и не предъявленной для реакции, — вызывает реальную проблему. Это гораздо более сильное утверждение, чем «рекомендация необоснованна». Оно сформулировано на языке, который суд уже принял, и не просит судью заменить профессиональное усмотрение соцработника своим.
И это не частная критика адвоката. Комиссия по проверке работы соцработников под председательством профессора Веред Слоним-Нево, назначенная заместителем министра благосостояния раввином Авраамом Равицем, в докладе от ноября 2008 года констатировала: единообразия в составлении отчётов нет, не описано, какие проверки проведены, какие нет и почему, и не всегда проводится различие между фактами и мнениями. Комиссия рекомендовала дать родителям право требовать созыва комиссии по отчётам (ועדת תסקירים, «ваадат таскирим»). Докладу семнадцать лет, а рекомендация правом так и не стала. Закон не знает процедуры обжалования отчёта. Комиссия по отчётам в инструкциях министерства существует, но созывается по просьбе самого соцработника или окружного надзора — не по вашей.
То, что закон всё-таки даёт, сосредоточено в трёх коротких статьях. Они же задают порядок действий.
Статья 4 — основа. Отчёт передаётся сторонам, и суд выслушивает любое их возражение по написанному (в оригинале: "יימסר לבעלי הדין ובית המשפט ישמע כל טענה שבפיהם לכתוב בתסקיר"). Право не раскрывать содержание полностью или частично обусловлено «особыми мотивами» и является исключением. То есть первый и самый доступный инструмент — мотивированный письменный ответ, а не драматическое ходатайство. В нём указывают на деталь, которая не была проверена, на источник, который не был сопоставлен, на противоречие между находками и рекомендацией, на неверный фактический показатель. И по каждому пункту объясняют, как дефект влияет на саму рекомендацию.
Статья 5(а) даёт второй инструмент. Суд вправе на любой стадии распорядиться о явке соцработника для допроса — даже если отчёт вообще не назначался. Обратите внимание на формулировку, в ней вся разница: это полномочие суда, а не ваше право. Вы просите — решает он. Статья 5(б) добавляет, что правила статьи 4 применяются и к самому допросу: право высказаться продолжается и внутри него.
Статья 6 — ловушка. Утверждение о том, что отчёт составлен не по правилам закона, само по себе не служит основанием для апелляции. Апелляцию на дефект в судебном решении она не исключает: ходатайство о допросе осталось без разрешения, отчёт принят без мотивировки, доказательства не выслушивались. Но она ясно указывает, где вести борьбу — в первой инстанции и в реальном времени.
Когда ходатайство о допросе соцработника сработает, а когда ничего не остановит?
Сначала определитесь, о чём речь. Два разных утверждения звучат похоже.
Неверная дата, старый адрес, утверждение, которому противоречит имеющийся у вас документ, — это фактические неточности. С ними работают в письменном ответе: страница, строка, приложенный документ. Утверждение о том, что ошибочна сама рекомендация, — профессиональный спор, и именно оно требует допроса или нового материала. Быстрее всего первое теряется тогда, когда его закапывают внутрь второго.
Теперь о самом полномочии. Верховный суд, судья И. Амит, 4.7.2013, дело 4746/13: магистральный путь — выслушать доводы сторон вслед за подачей отчёта (в оригинале: "דרך המלך היא לשמוע את טענות הצדדים בעקבות הגשת התסקיר"). Там же пояснено, что на практике суды допрос разрешают, но объём и характер допроса производны от того, что соцработник воспринимается как продолжение суда, а не как обычный свидетель. И там же — пункт, о котором почти не знает ни один родитель: суд вправе разрешить допрос того, кто передал информацию соцработнику, а не только её самой.
Окружной суд Тель-Авива, судьи Х. Бренер, И. Шнеллер и К. Варди, 18.3.2015, дело 24869-10-14. Видно, что бывает, когда таким ходатайством пренебрегают. Отец попросил допросить составителя отчёта вскоре после подачи. Суд по семейным делам просьбу не удовлетворил и отчёт принял. Апелляционная инстанция решение отменила и вернула дело для заслушивания доказательств и допроса. Судья Бренер написал: в споре об опеке и времени общения следует придерживаться облегчённого подхода к вызову на допрос — тем более когда именно отчёт фактически решил судьбу иска.
Из того же решения в ходатайство переносятся две детали. Отчёт не является заключением эксперта, поэтому правила о допросе назначенного судом эксперта к нему не применяются — значит, вызов нельзя обусловливать предварительной отправкой уточняющих вопросов. И отказ возможен, но разумно ожидать, что он будет надлежащим образом мотивирован. В том деле ходатайство осталось вовсе без ответа, и именно это обрушило решение.
И здесь оговорка, без которой картина вводит в заблуждение. Окружной суд Хайфы, судья Хананэль Шараби, 28.6.2023, дело 62764-06-23. Мать просила допросить соцработника, эксперта и представителей системы образования прежде, чем время пребывания будет расширено. Просьбу отклонили. Первая инстанция указала: магистральный путь — подача отчёта и право сторон на ответ, закон не устанавливает допрос как положение по умолчанию. И тут же добавила, что право допросить соцработника у сторон бесспорно есть и оно будет предоставлено — просто откладывать до этого решение нельзя. Основание: речь о временной мере, для которой достаточно достоверных доказательств prima facie, а отчёт таким доказательством является.
В этом различии — вся разница между ходатайством, которое работает, и ходатайством, которое отклоняют. Перед решением по временной мере допрос почти никогда не остановит постановление, и даже будучи разрешён, состоится позже. Перед окончательным решением всё наоборот: пренебрежение мотивированным ходатайством — дефект, который апелляционная инстанция исправляет. Поэтому ходатайство подаётся при первой возможности. Промедление ослабляет даже хорошее ходатайство.
И отдельно — о языке. Всё, что вы скажете, будет записано на иврите другим человеком и в его формулировке, а читать это будет судья. Если вам трудно выражаться на иврите точно, обсудите это с адвокатом до встречи — а не после того, как формулировка уже попала в документ.
Отчёт — не приговор. Но это документ, на основании которого пишется большинство решений о родительской ответственности и времени пребывания. Реальных точек вмешательства три: стадия назначения, стадия письменного ответа, стадия ходатайства о допросе. Все три — в первой инстанции и в реальном времени. Если вы получили решение о назначении отчёта или отчёт уже подан и вы не узнаёте в нём свою семью, посоветуйтесь прежде, чем отвечать, а не после.
Д-р Игорь Глидер, адвокат и нотариус, лицензия № 33861
Адвокатское бюро Глидер, Шрагель-Эрез · сентябрь 2026
